От Усть-Кутского острога

   Немногим более 360 лет назад по весне небольшой отряд казаков под началом десятника Василия Бугра вышел из Енисейского острога, спустился вниз до устья Ангары, а потом, преодолевая бурное течение, стал медленно подниматься к её верховьям. Казаки искали новые "землицы" с необъясачеными ещё племенами аборигенов, чтобы "подвести нехристей под высокую руку белого царя".

  Отряд дошел до устья Илима, поднялся по этой реке, а затем перевалил через Ленский водораздел и на острогрудых челнах спустился вниз по Куте. Тут перед изумленным взором казаков предстала полноводная река в багете вековой тайги. На середине мощного потока бугрилось стремя, смыкались и кружились крутые и зеленые, как стекло на изломе, валы. А ближе к берегу плескались и жировали несметные рыбьи косяки. В прибрежных седых ивняках крякали и гоготали непуганые табуны гусей и уток. Кругом царил первозданный покой, радовало глаз таёжное приволье.

  Там, где остановились казаки, уремная тайга чуть отступала от пологого берега и открывала светлую цветочную поляну. Тут решили казаки расчистить берег под лодочную пристань, а чуть в стороне, в тайге, срубить охранный острожек. И на облюбованном месте Василий Бугор оставил двух казаков, а с остальными поплыл вниз по ленскому раздолью.

  Спустя пять лет после того, как был срублен и огорожен острожек - зародыш будущего Усть-Кута, на берега Куты пришел Ерофей Хабаров с братом Тимофеем. Он стал здесь пионером хлебопашества, проложил сохой первую борозду на приленских землях. Обладая крестьянской сметкой, Ерофей Хабаров хорошо понимал, что без хлебного и соляного довольствия не может быть ни дальнейших походов, ни освоения новых "землиц". И он стал энергично "проведовать, каков хлеб родится и какова соль и варничное строение". В устье Куты Хабаров определил места, пригодные для земледелия. Обследовал он и богатое соляное озеро, где вскоре поставил соляную варницу, а потом... "и пашни многие распахал, и мельницы строил, и заводы завел своим пожичишком".

  В 1641 году воевода Пётр Головин и его помощник Матвей Глебов, следуя в Якутский острог, прибыли в Усть-Кутский острожек. Недалеко они увидели заимку, на которой под рожью было занято восемь десятин, а под яровым хлебом - три. Но это было не единственное, что сделал предприимчивый и деловой "опытовщик" Хабаров. Он расширил пристанское хозяйство, сделал удобные сходни к воде, а его лодки-дощаники, отчаливая после ледохода от пристани, плыли по просторной реке на понизовье, обеспечивая хлебом и солью всех "людишек землицы ленской".

  Самодур-воевода данной ему властью отобрал у Ерофея Павловича Усть-Кутскую заимку "на государя" и посадил " на тое пашню" пятерых" служилых людей Якутского острога "из наймы на урочное время", а Хабарова перевел на устье Киренги...

  В течении последующих полутора веков основным и единственным путём на Лену оставался водный. Он пролегал по реке Ангара и её правому притоку Илиму к Ленскому волоку. По нему грузы вместе со сплавными средствами "переволакивались" в бассейн реки Куты и далее шли самосплавом с выходом на ленские просторы в районе Усть-Кута. Путь этот был долгим и очень трудным. Особую же опасность представляли ангарские пороги, на которых бурные потоки нередко захлёстывали утлые судёнышки и топили их вместе с людьми и грузами.

  Иного выбора просто не было, а поэтому значение Усть-Кутской пристани, обеспечивающей снабжение северного края всем необходимым, по тем временам было огромно. Здесь производилась погрузка хлеба и соли. Тут же строились речные суда: лодки-дощаники, карбаза, каюки и знаменитые кочи.

  Как свидетельствуют чертежи, сохранившиеся на деревянных досках, найденных на реке Таз в бывшем городище Мангазее, длина сибирского коча была 19 метров, ширина - от 5 до 6, а габаритная осадка - до двух метров. Судно принимало 40 тонн грузов с экипажем 20-30 человек. Один прямой парус составлял все его парусное вооружение, но при попутном ветре средней балльности коч проходил за сутки 150-200 километров. Коч по праву можно назвать русской полярной каравеллой. Он имел железные якоря, простейший такелаж и надёжное рулевое устройство.

  Для многих полярных исследователей именно Усть-Кутская пристань была отправной точкой к нелёгким морским открытиям. В разные годы здесь побывали двоюродные братья Дмитрий и Харитон Лаптевы. Не миновали эту пристань супруги Василий и Мария Прончишевы, которые провели первую инструментальную съёмку реки Лены и прилегающего к ним берега Ледовитого океана до мыса Фаддея на полуострове Таймыр. Сплывали отсюда "на понизовье" и капитан-командор А.И. Чириков, и Семён Челюскин, и десятки других смелых полярных мореходов. Уже в нашем веке, а точнее в навигацию 1920 года, через Усть-Кутскую пристань пролёг путь первой советской арктической экспедиции, возглавлял которую известный гидрограф Фёдор Матвеевич Матисен.

  Но вернёмся вновь в глубь столетий. Начиная с 70-х годов 18-го века, когда до Иркутска, а затем далее на восток прошла сухопутная гужевая дорога - Московский тракт, прежний водный путь, проходивший через Усть-Кутскую пристань, стал терять своё былое значение. Когда же была построена Транссибирская железнодорожная магистраль, к Лене от Иркутска проложили так называемый Якутский тракт, получивший выход на пристань Качуг, а позднее продолженный до Жигалово. И основной поток грузов, предназначенных для Севера, перерабатывался на этих двух пристанях. В середине двадцатых годов нашего столетия Якутский тракт был реконструирован, все грузы по нему стали перевозиться на автомашинах. Но был у этого пути на Север один существенный и очень крупный недостаток: он примыкал к мелководному участку верхоленья, где судоходство было затруднено. Жизнь требовала новых решений. И они не заставили себя ждать...


 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить