Из семейства Харитоновых

Среди многих, чьи предки обосновались на усть-кутской земле, есть Харитоновы. Их представитель - Михаил Емельянович участвовал в Бородинском сражении Отечественной войны 1812 года и заграничном походе русской армии

  На реке Куте, в 16 верстах выше её устья, в 1665 году был поселен крестьянин Ивашка Никитин по прозвищу Тюменя, а в самом конце того столетия место это стали называть деревней Тюменинской (сейчас там дачи у ручья с названием Король). В этой деревне около 1719 года и появились крестьяне Харитоновы: отец - Харитон с женой Федосьей и их сыновья Пётр, Яков, Иван, Никита, Фёдор и Гаврила. Почему-то в 1723 году братья Пётр и Иван умирают, не оставив потомков. А семейство живет одним двором. Родится ещё один сын, и его тоже называют Гаврилой.

После 1727 года семейство Харитоновых получает земли и в деревне Туруцкой. Туда перебирается отец со всеми сыновьями, кроме Никиты, который остаётся в Тюменинской. В Туруцкой в то время уже жили потомки ссыльного запорожского казака Карпика Никитина, которые стали называться Карповыми, и семейство 90-летнего Луки Васильева сына Гомзякова, известного с 1694 года, основателя этой ленской фамилии. Глава семейства Харитоновых около 1735 года скончался. К этому времени Яков в Туруцкой деревне, Фёдор и Никита в Тюменинской уже обзавелись семьями. У Никиты в 1737 году родился сын Егор, а в 1744 году - Емельян, будущий отец Михаила. После смерти отца братья решают объединиться, вести хозяйство одним двором в ТюменинскойЮ сохранив двор и отъезжую пашню в Туруцкой. Власти Усть-Кутской волости (туда относилась Тюменинская) и Орленгской (в ней - Туруцкая) не возражают, и Харитоновы возвращаются в Тюменинскую. Сюда из Подымахинской тогда же переселяется семейство Михаила Наумова. Харитоновы, живя в Туруцкой и в Тюменинской, через жен роднятся с с Антипиными из Кокуйской деревни, с семьёй Ивана Гомзякова - из своей же Тюменинской, с Аксёновыми - из Борисовской, что на Лене ниже Подымахинской, с потомками усть-кутских плотников - крестьянами Усть-Кутского острога Гиляшевыми и Лузениными. Но перед переписью 1745 года Гаврилу Харитонова-старшего с семьёй переселяют на Ангару в деревню Макарьеву возле Яндинского острога, где нашли и начали выплавлять железо; там нужны были пашенные крестьяне. С ним переселяется на Ангару и 17-летний младший Гаврила Харитонов. Так ленские Харитоновы положили начало ангарской ветви той же фамилии.

  Деревня Тюменинская разрослась и по переписи 1745 года в ней уже - 26 мужских душ, из них одинадцать - Харитоновы. По меркам того времени это немалая деревня. Для сравнения: в Якуримской числилось 23 души, в Подымахинской - 19, в Туруцкой - 18. В Тюмениной живут Наумовы, Гомзяковы, выделившиеся из Туруцкого селения. В 1761-1762 годах уходят из жизни деды Никита и Яков Харитоновы. Главой семейства становитсяч Фёдор, которому 53 года. Все живут ещё одним двором, хозяйками в котором - жена Фёдора 50-летняя Акилина и вдова Якова Харитонова 60-летняя Авдотья. В семействе Харитоновых насчитывается в 1762 году 29 душ, из которых 12 мужских (с них исчислялись сборы и подати). Взрослых семейных мужчин в этом дворе четверо и двое 18-летних одногодков - Емельян Никитин сын и Харитон Фёдоров сын, остальные - подростки и малолетки.

  Россия вступила в Семилетнюю войну в Европе, и два последующих года проводилось по два рекрутских набора в год. Указы о наборе в 1758 году были изданы в августе и сентябре, но пока документы дошли до Илимской воеводской канцелярии, наступила зима. В ноябре усть-кутский приказной казак Иван Бутаков доставил из Илимска распоряжение о первом наборе: по одному рекруту с 116 душ. Волости предстояло отправить четырёх человек. Созвали мирской сход выборных от её крестьян. Приказчик Усть-Кутского острога Семён Лузенин предложил, кого выбрать в рекруты, кого - в отводчики. Сход с его предложением согласился, и в рекруты выбрали по одному парню от Марковской, Балахонской, Туруцкой деревень и из Усть-Кутского острога. А Максима Харитонова, не женатого сына Фёдора и Фёдора Наумова из Тюменинской выбрали отводчиками. В отводчики назначали физически крепких мужиков, чтобы по пути рекруты чего не выкинули, не сбежали чтобы. Отвозили рекрутов отвозчики на своих лошадях, на своём корие, и мирские подорожные не покрывали их затрат. К тому же на исполнение повинности уходило много времени. Крестьяне с неохотой, но вынуждены были выполнять "приговор" (решение) мирского схода. Уже в начале декабря везли они наших рекрутов попутно с четырьмя рекрутами из деревень соседнего Киренского острога. Тогда и познакомился Максим Харитонов с киренским отводчиком Данилой Кузаковым из Подкаменской деревни, тоже избежавшим участи рекрута. Кстати, Кузаковы на Лене появились ещё в конце 40-х годов 17-го века в числе промышленных людей, а в Киренском остроге и в деревне Воронинской поселились через 30 лет после этого.

  Тюменинская, казалось, станет постоянным местом проживания семейства Харитоновых, но вскоре после 1762 года оно вновь переселяется в Туруцкую, уже навсегда. Вызвано это было тем, что земли Тюменинской отвели Усть-Кутскому сользаводу, а крестьян по их просьбе переселили. С этого времени стала расти деревня Туруцкая. К Карповым и Гомзяковым добавились Харитоновы и потомки усть-кутских плотников Гиляшевы. Но сама деревня чуть было не потеряла старое название и стала писаться по прозвищу одного из здешних жителей - Сеньки Фёдорова сына Кочеура - деревня Кочеурская. Но это название не прижилось. В Туруцкой третье поколение Харитоновых делится на самостоятельные дворы, разрастаются ветви родословного древа. В 1766 году у Емельяна родился Василий, в через два года - Михаил. К сожалению, в архивах не удаётся пока найти имя матери Михаила Емельяновича, так как часть тех дел, где эти сведения могли бы быть обнаружены, утрачена, и о женщинах вообще их крайне мало. Зато известно, что Харитоновы породнились с имевшим небольшую торговлю мещанином Фоминым из Усть-Кутского острожка, взяв у него невесту, и с Таюрскими из Якуримской деревни. В семейство Харитоновых вошли также Косыгины.

  Теперь мы знаем прямых предков Михаила: прадед Харитон, дед Никита, отец Емельян. По воспоминаниям Харитоновых, сам Михаил семьёй не обзавелся, детей не имел, нет и документов о его потомках. А жило семей ство Харитоновых так же, как и большинство усть-кутских крестьян того времени. Несли разные повинности, платили подати, забиравшие в денежном эквиваленте едва ли не пятую часть стоимости собираемых хлебов; нанимались на работу к купцам в летнее время для сплавов грузов вниз по Лене; ходили на заработки в в Якутск, Иркутск, Селенгинск. Их пашенные земли были небольшими. Известно, например, что в 1778 году у Фёдора, двоюродного деда Михаила, было всего четыре десятины, на которых преобладал ячмень. Отец Михаила Емельян жил одним двором с ним и другим сыном - Василием, платил 2 рубля 10 копеек ежегодной подушной подати (эта подать была тогда по 70 копеек с души). А кроме того были рекрутский сбор, соляной сбор, ямщицкий сбор и т.д. Наиболее товарным тогда хлебом была рожь, но беда в том, что её посевы часто вымерзали. Для посевов зерна не хватало, поэтому оптимальные нормы высева не выдерживались. Даже в благоприятные годы урожаи редко превышали 60 пудов с десятины. Крестьяне Туруцкой, как и всей волости, несмотря на настояния властей, предпочитали ячмень.Из двадцати деревень Усть-Кутской волости рожью занимались только в девяти, но и в них двадцать дворов засевали ею всего лишь 23 десятины пашни, хотя общая площадь посевов была в пять раз больше.

  Наступил 1790 год. Шли войны с Османской империей и шведами, опять потребовались рекруты. Было объявлено о наборе с 500 душ мужского пола по 4 человека. По какой-то причине Киренский уезд, куда вошла наша волость, разнарядку не выполнил. И это не забылось. В последующие два года наборы не проводились, но недоимку рекрутов власти потребовали ликвидировать. И в 1792 году Михаил попал на службу в числе "доимочных" рекрутов. Если верны воспоминания записанные усть-кутскими краеведами о том, что Михаил пошел служить в рекруты вместо своего родного брата, то он, вероятно, заменил Василия, так как тот по возрасту попадал в рекрутский набор 1792 года. И. может быть, заменили Василия потому, что тот уже обзавёлся семьёй, и как раз в том году у Василия родился сын Егор. Михаил же, как уже говорилось, был холост, и решили оставить в деревне семейного. Но может быть и так, что потомки забыли, вместо кого из братьев ушел служить Михаил. Дело в том, что призывного возраста был и его двоюродный брат Егор, он тоже был женат, тоже ждал ребёнка.

  До зачисления рекрутов в полки расходы по их содержанию несло крестьянское общество волости. Когда забирали Михаила, по норме это было 3 рубля деньгами, около десяти пудов ржаной мукой, около2/3 пуда ячменной или иной крупы и соль (в пересчете на современные единицы веса около 2,5 кг). На крестьянское общество волости возлагалась также обязанность устроить рекрутов на проживание в Иркутске. По действовавшим правилам рекрут должен был быть доставлен в полк за три месяца со времени отправки из Усть-Кута, но в Сибири это правило не выполнялось ввиду больших расстояний. Только до Иркутска от Усть-Кутского острога путь занимал не менее месяца. Команды из полков для принятия рекрутов в Иркутск прибывали не скоро, и нередко рекрут попадал в полк через 6, а то и 8-9 месяцев после того, как его увезли из родной деревни. Хотя было предусмотрено, что в случае недоставки в полк в течение трёх месяцев, дальнейшее содержание рекрутов в сборном пункте или учебном подразделении обеспечивалось из казны, на самом деле крестьяне Лены вынуждены были вновь возить в Иркутск продукты и деньги для своих парней, пока не прибудут команды из полков. Хотя из Киренского уезда рекрутов обычно возили в ноябре-январе, судя по "паспорту" Михаила, полковая команда приняла его только в августе, и до этого времени о нем заботилось крестьянское общество. А рекрут должен был быть сдан воинской команде в чистой и не рваной одежде. Требовалось, чтобы у него были кафтан сермяжного сукна, шуба, шапка, рукавицы, "две рубахи с двоими порты, штаны сермяжные или коженые", пара обуви "чирики или упоки (грубые сапоги, чаще всего из бычьей кожи) с чулками".

  Из "паспорта" известно, что начинал службу Михаил Харитонов в Иркутском драгунском полку. В составе этого полка он прошел и боевой путь до декабря 1812 года. В начале войны Иркутский драгунский полк состоял из четырех эскадронов по 150 человек. Драгуны относились к тяжелой кавалерии, были вооружены холодным и огнестрельным оружием - гладкоствольными ружьями. В каждом эскадроне были снайперы, которых вооружали ружьями с нарезным стволом (штуцерами). Драгуны - кавалеристы, но воевали они и в пешем строю, чем отличались от иных видов кавалерии. Полку была придана 9-я конная артиллерийская рота 5-й артиллерийской бригады с 12 орудиями, на каждое из которых возилось по 120 зарядов и снарядов различного веса и назначения. Иркутский драгунский полк в составе 3-й кавалерийской дивизии находился в резервной армии, а её в ходе боя бросали туда, где надо было укрепить части, чтобы добиться успеха в решении той или иной задачи. Так как в первые месяцы войны русская армия отступала, то драгуны выполняли роль щита, арьергарда, принимая на себя всю тяжесть ударов наступающего противника, давая возможность уйти основным силам пехоты, увести артиллерию. Иркутский полк нёс серьёзные потери, но набирался боевого опыта. Непосредственно в Бородинском сражении иркутские драгуны воевали и в пешем, и в конном строю, потеряли убитыми, ранеными и пропавшими без вести больше пятой части своего состава.

  Из "паспорта" известно, что Михаил Харитонов окончил службу в Иркутском гусарском полку. Дело в том, что по Указу от 17 декабря 1812 года, когда стало ясно, что инициатива перешла к русской армии, она изгнала французов со своей территории и идет в Европу, 15 полков тяжелой драгунской кавалерии преобразовали в полки легкой кавалерии. Опытные драгуны-иркутяне влились в состав сформированного за счет графа Н.И. Салтыкова Московского гусарского полка, состоявшего в основном из ополченцев. Их предстояло обучить военному делу, и наши кавалеристы подходили для этого как нельзя лучше. Полку присвоили название Иркутский, что свидетельствует об уважении к пройденному боевому пути наших драгун. Его выдвинули к месту дислокации той же резервной армии в район Могилева, назначив командиром генерала от кавалерии А.С. Кологривова, имевшего немалый опыт боевых действий ещё до войны 1812 года. Затем полк в составе третьей гусарской дивизии преследовал неприятеля за пределами России, а после окончания военной кампании прибыл к месту постоянной дислокации в Тобольскую губернию. Здесь и дослуживал Михаил Харитонов. В боевых условиях он познал и кавалерийский, и пеший строй, обучился стрельбе из ружей, пистолетов (гусары были вооружены и ими). Понятно, что владел Михаил соответствующим холодным оружием, а по воспоминаниям потомков ему, со слов Михаила, довелось стрелять и из пушки, что вполне вероятно.

  Забирали Михаила Харитонова на бессрочную службу, но в связи с достижением победы в очередной четырехлетней русско-турецкой войне и отражением шведов в очередной двухлетней 2 сентября 1793 года последовал Всемилостивейший манифест императрицы Екатерины Второй "О разных дарованных народу милостях". Была объявлена амнистия, а в отношении службы в армии сказано: "Ныне же по благополучном прекращении военных действий, повелевает Ея Императорское Величество учинить отставку в арми нижним чинам и рядовым: ...тем, которые двадцать пять лет выслужили". С этого времени и вообще был установлен 25-летний срок службы. А Михаил, видимо, ещё по зимней дороге, в 1819 году успел вернуться на родину. В Туруцкой деревне (ныне это - Турука) его ждали разные новости. Родной его брат Василий скончался совсем не старым за девять лет до возвращения Михаила, но уже стали взрослыми сын Василия и племянник Михаила Егор. А в семье двоюродного брата Михаила, которого тоже звали Егором, вскоре после ухода Михаила в армию родился сын, которого назвали Иваном. Был в семействе и ещё один 58-летний Иван - троюродный брат вернувшегося солдата. Жил он со своей женой Анной и дочерью Дарьей.

  Из имеющихся архивных документов неясно, когда умер отец Михаила Емельян. Он значился по учету лиц, подлежавших подушному окладу в 1798 году. Тогда Емельяну было 54 года, он по прежнему жил одним двором с сыном Василием и внуком Егором. Попутно отмечу, что записи в церковных книгах о рождении, смерти, бракосочетании в России начали вести с 1725 года, а в Сибири ещё позже. К тому же такие записи по Илимскому (потом Киренскому) уезду ранее 1775 года утрачены.

  А что же деревня Тюменинская, первое место жительства Харитоновых в нашем крае? С отводом земель сользаводу крестьяне здесь жить перестали, и, хотя во второй половине 70-х годов 18-го века крестьянским общинам были возвращены сенокосы в том районе, но по переписи 1795 года жителей в Тюменинской уже не было, название это перестало употребляться.

  Совсем недавно в ГАИО обнаружена запись метрической книги Усть-Кутской Спасской церкви за 1832 год. "В сентябре пятнатцатого числа Турутского селения отцтавной солдат Михаил Емельянов Харитонов помре". Причина смерти - от "болезни горячной". Далее: "Без покаяния. Погребен в кладбище". Значит, Михаил умер при высокой температуре, был без памяти, покаятся не успел. Отпевал усопшего священник Марковской Троицкой церкви Александр Захаров Заруденков, потому что священник Усть-Кутской Спасской церкви, к приходу которой относилась деревня Туруцкая, Егор Яскин за год до этого умер. А при погребении Михаила читаем в записи "... был диякон Алексей Егоров Яскин". Это - сын умершего священника. Такова более чем столетняя история семейства усть-кутских Харитоновых


   Ю.И. Чивтаев. краевед, член общества "Родословие"

   опубликовано в газете "Ленские вести" за 2013 год, №№ 14, 15

 
 
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить