Наводнения в 18-ом веке

    В 1701 год "от рождества Христова" воды Киренги разливались дважды, как весной, так и летом. Об этом сообщал в Якутск приказчик Андрей Амосов:
  "А по Киренге, в Верхне-Киренской волосте, летом после ледовой прежней воды пришла де поздно, погодя, другая вода, крепко велика. Прежде такая вода давно не бывала. И вытопило той водой насеянной ржаной и яровой всякий хлеб, и землю местами совсем снесло, потому что пахотные земли низкие, возле реку, а не в горах.
И после той воды, которые крестьяне сеяли яровой хлеб на тех землях, и тех хлебов яровых урожалось малое число, потому что шел позден, позяб. А у иных крестьян не уродилось хлеба нисколько, ржаново и ярового выделить нечево, и окладного хлеба наложить неведомо как, потому что люди скудные.
  И многие пашенные крестьяне сошли вверх по Лене на Илгу и ыные волости кормитьца Христовым имянем, з женами и з детьми, за поруками, что им быть весной по первой полой воде."

  В том году поздний посев хлеба из-за наводнения во время ледохода, сильный летний паводок и осенние заморозки привели к полному неурожаю хлеба, вследствие чего крестьяне с семьями вынуждены были скитаться всю зиму по другим волостям, чтобы прокормиться людским подаянием. Весной же, после прохода льда, они должны были вернуться на свои пашни, чтобы вновь сеять государев десятинный хлеб.

  О наводнении на Лене в 1740 году известно из доношения монаха Вавилы игумену Киренского Троицкого монастыря. 24 апреля 1740 года он писал из Макаровской монастырской заимки: "На Лене реке лед понесло и заперло пониже нас в Кривой Луке. От того запору и понесло лед в речку и волею божиею льдом мельницу своротило... А насеянные озими потопило и льдом засадило и огороды до прясла все вынесло... И о том вашему благословлению со всею братиею о своей беде сим писанием объявляю".
  Большой летний паводок и последовавшие после него заморозки произошли на Лене в 1745 году. От случившегося серьёзно пострадали жители большинства селений как выше, так и ниже Киренска (Криволуцкая, Киренская, Чечуйская волости). Вот что писали тогда, к примеру, пашенные крестьяне Чечуйского острога:
"...сего 1745 года августа с 1 числа по 15 число с великих дозжей в Лене реке и других посторонних реках и речках збыла большая вода. И вниз плавучи по Лене по левой стороне на Лугу пахотную землю с насеянным хлебом ржаным и яровым топило, илом и всяким хламом занесло.
  И после того от великих мразов позяб и впредь будущей 746 году на семена быть не годен. Кошеные сена в зародах и в стогах, в копнах унесло немалое число. А которые зароды, стоги, копны осталися и те топило ж. И оттого згорелись, и скота кормить нельзя. А буде накормят, и оттого имеетца скоту падёш немалой. А некошенную траву илом и всяким хламом занесло и косить нельзя.
  И оттого пришли во всеконечное крайнее разорение и нищету".

  В мае 1754 года случилось, по всей видимости, самое сильное в 18-м веке наводнение. Память о нем сохранилась даже сто лет спустя. Так, в 1862 году в газете "Иркутские губернские ведомости" писалось, что оно "разорило весь" Киренский монастырь. Судя по выявленным в РГАДА документам, из-за многочисленных "запоров" наводнение охватило огромную территорию от Усть-Кутской волости до самой Якутии. Здесь мы приводим лишь некоторые отрывки из этих документов, в которых был засвидетельствован уровень поднимавшейся воды и понесённый крестьянами ущерб.
  По деревне Турукинской Усть-Кутской волости было записано следующее:
  "У крестьянина Семёна Гомзякова с крестьянами Яковом, Никитой, Федором Харитоновыми, Семёном Гомзяковым, Михаилом Карповым два поля. Первое в длину на пятисотую версту, в ширину сто сажен. Второе в длину двести сажен, в ширину сажен полста. И на тех полях озера и кусты, и лес, и тут же сенные покосы.
И на те поля взливалася вода в вышину на печатную сажень. И имелось озименного хлеба, а имянно ржи:
у Семёна Гомзякова дватцать пуд,
у Якова Харитонова пятнатцать пуд,
у Михаила Карпова пятнатцать пуд, который сеян был на той же пашне,
у Мирона Гомзякова десять пуд,
у Якова Гомзякова десять пуд.
  И тот хлеб унесло, и пески, и илом, и каменьем занесло, и землю вынесло и льдом выдрало, и песком, и каменьем занесло. И покосы все лдом выдрало, и травам родитьца, и вокруг поля огороды унесло все.
Да строения дворового у Михаила Карпова стаю и гуменного строения унесло, и амбар с места на другое место унесло.
Да у Семёна Гомзякова гуменное строение, овин совсем унесло и анбар с места здвинуло.
У Якова Харитонова от ызбы дров унесло сажен с семт.
Да у Антипы Гомзякова анбар с места здвинуло и семенной яровой хлеб подмочило, и оттого затхнулся, и сеять было нельзя. И овин с места здвинуло. И строения около того овина все унесло".

  В деревне Якуримской той же волости:
"У крестьянина Петра Таюрского с крестьянами Гаврилом Марковым, Ефремом Таюрским, Иваном Родниным имееют пахотных земель два поля, одно в длину пятисотную версту, в ширину пятьдесят сажен, а в ыном месте на тритцать сажен; второе в длину на триста сажен, в ширину, на пяддесят сажен. И на тех полях в средине кусты и болота, и кочки.
И на те ж поля взливалася вода от запоров двоюжды. И пахотныя земли вынесло и льдом выдрало, и насеянный хлеб рженой на озимях вынесло, а имянно:
у Петра Таюрского пятнатцать пуд,
у Маркова девять пуд,
у Ефрема Таюрского десять пуд.
И на те поля каменья и илу насадило, и покосы все лдом выдрало, и песком занесло ж. И косить нельзя. И огороды все от поль той водой унесло. И у помянутых крестьян анбары ворочело и с места содвинуло".
Из деревни Казимировской Криволуцкой волости крестьяне Сидор Карасов и Иван Красноштанов сообщили:
"Имеем в поле пахотной земли и сенных покосов в длину на три версты, в ширину дватцеть сажен, а местами более и менше. Да в том же поле озера и кусты, и берега пустые, немалое число.
А в вешнею лдяной водою насеянного хлеба в озимях четыре мешка. А дворового строения в обносе не имеетца. Вода была над полями в сажень печатную. И те поля илом и каменьем, и всяким наносом все засадило. А вода стояла на тех полях трои сутки. Також на пашенной земле и сенных покосах рвы и ямы вырыло великие".

  Крестьяне деревни Змеинской "Киренского острогу" показали:
"Имеем пахотные земли и сенные покосы определенной земли на четыре двора в длину две версты с половиной, в ширину двести сажен и с кустами, и с тальником, и с черемошником, и с озерами, а имянно (в потоплении):
У Кондрата Горбунова з братом обнесло насеянного хлеба ржаного пятнатцать мешков, в анбаре потопило ржаного хлеба десять пуд, ячменю дватцать пуд, пшеницы пятнатцать пуд, овса семь мешков, ярицы восмнатцать мешков, две лошади утопило и одну свинью, гумно с овином, полтретья ста (250) снопов конопли, шесть телег, четыре бороны, две сохи и протчего домового строения все унесло, кроме избы, а в ызбе вода была по лавкам.
Василей, Иван Пахоруков на том же поле в потоплении показали: насеянного хлеба, ржи, восмнатцать мешков унесло тем потопом, в анбаре потопило и утратилось восемь мешков ржи, тринатцать мешков ярицы, десять мешков пшеницы, одиннатцать мешков ячменю... четыре лошади, три овцы, семеры сани, четыре лотки, сто десять снопов конопли, простой анбар в двенатцети рядах, четыре бороны, три сохи, две телеги и протчего домового строения, то есть баня, свиной и телячей хлев снесло ж.
Вышеописанные крестьяне сей скаской объявили сколь вода была высоко над лугами вышины - выше косыя сажени. А вода стояла на лугах две недели и илу, хламу, кмения нанесло, и великие ямы на пахотных землях и сенных покосах вымыло".

  В деревне Горбовской той же Киренской волости вода поднималась "... над пахотными землями и сенными покосами на высоких местах в печатну сажень. Хламу, илу и каменья в наносе немалое число, где невозможно впредь пашню производить. И на тех лугах вода стояла две недели".
В той деревни "... у Марка Исакова в обносе анбар хлебной, а в нем хлеба было ярицы шесть мешков, ячменя десеть мешков, пшеницы восемь мешков, овса семь мешков, семени коноплянного один мешкок, тритцать снопов пенку, две сохи, две бороны, три телеги, трои дровни, гумно с овином.
У Якова Суханова в потоплении бани, пенку двенатцать снопов, гумно с овином, две овцы...".

  В деревнях Банщиковской и Грицкой вода поднялась над лугами "... в высоких местах на четыре аршина, а в ызбах вода была до подволок. Хламу, илу, каменья нанесло по всему полю. А на тех лугах вода стояла две недели".
В тех деревнях "... у Григорья Инешина унесло насеянного озимого хлеба, ржи, три мешка, пенку дватцать снопов, гумно, две свиньи, две телеги, трои сани, соху, борону.
У Минея Черкашенина в обносе насеянного озимого хлеба, ржи, десять мешков, анбар хлебной, а в нем было хлеба ярицы семь мешков, ячменя восемь мешков, овса десять мешков, пшеницы пять мешков; три свиньи, пять телег, двои сани, три сохи, две бороны, погумна...
У Ивана, Тимофея, Якова, Потапа Жарениковых в обносе насеянного озимого хлеба, ржи, четыре мешка, деветь телег, треть двора скоцкого, две бани, шесть сох, шесть борон, гумно с овином...".
Судя по имеющимся в нашем распоряжении документам, уровень подьёма воды в наводнение 1754 года максимальных величин достиг в Чечуйской волости. Так, на лугу Гребенской деревни "вешняя вода была на высоком месте четыре аршина, а на нмских местах четыре сажени". Четыре сажени составляют 8 метров 52 сантиметра. Несомненно при этом, что один из заторов льда произошел у Чембалова камня, 7 км ниже Чечуйска. Здесь течение Лены, ударяясь в мощный прибрежный утёс, поворачивает почти под под прямым углом, а затем разделяется островами на две протоки, легко забивающиеся льдами.
Вот некоторые из потерь жителей Чечуйского острога и Гребенской деревни:
"У Василья Мельникова с племянником четыре свиньи унесло, посеянного озимого хлеба три мешка унесло, две телеги, четыре ряда анбаров унесло, хоромного лесу щездесят брёвен унесло...

  У Василья Ушакова посеянного купленного хлеба тринатцеть мешков унесло, анбар хлебной, а в анбаре хлеба унесло ярицы четыре мешка, ячменю пять мешков, овса четыре мешка, пшеницы три мешка, утонули два жеребца, пахотную землю лдом выдрало и великие рвы наделало, баню унесло.
У Семёна Верещагина з братом: насеянного озимого хлеба семь мешков, анбар с хлебом снесло ... двои сани, две телеги, хоромного лесу сорок брёвен, пахотную землю лдом выдрало...".
Высоко поднималась вода и на участке от Чембалова утёса до Сполошинского погоста.
В деревнях Зыряновской и Вешняковской на лугу "... вешняя вода была два аршина на высоких местах, а на нмских местах шесть аршин".
"... У Андрея Коморникова рогатого скота двенатцать коров, тритцать овец, вовсеих свиньи, двор с хлевами унесло. В анбаре хлеба потопило ярицы четыре мешка, ячменю четыре мешка, пять пуд гороху, семя коноплянного три мешка, трои сани, две телеги...
У Григорья Паншиных з братом насеянного озимого хлеба восемь пудов, одну телегу. Ярового хлеба насеяно было: ярицы шесть мешков, ячменю десеть пудов, овса три мешка, пшеницы пять мешков. Градом выбило августа 14 числа и с поля нечего снять не могли. А пахотную землю лдом выдрало ...".
Беда не приходит одна. Зыряновской и Вешняковской деревням не повезло. После грозного весеннего наводнения посеянный и взошедший хлеб у большинства хозяев побило августовским градом.
В Беренгиловской деревне: "Оной Беренгиловской деревни луг длиною четыре версты с половиной, ширины двести сорок сажен. И того лугу кустов и озер, и подмориных мест треть луга. И на том лугу вешняя вода на высоком месте полтора аршина, а на ниских местах три сажени печатных с прибавкой (более 6,39 метра). И на том лугу илу и каменья, хламу всякого немалое число". Вода стояла "мая з 9 числа по 16 число".
В Сукнёвской деревне "...луг длиной пять верст, ширины одна верста. И того луга кустов и озёр, и подморинных мест четь луга.
И на том лугу вешняя вода на высоком месте три аршина, а на ниских местах десять аршин (7,1 метра)". Вода стояла "маия з 9 числа по 16 число".
В Кобелевской деревне "... вешняя вода была на высоком месте три аршина, а на ниских местах шесть аршин. На том же лугу илу, каменья, хламу немалое число". Вода стояла "маия з 9 числа по 19 число".
В Сполошинском погосте: "Оного Сполошенского погоста длиною луг пять верст, ширина одна верста дватцать пять сажен. И того лугу и кустов, и озер, и поморных мест четверть луга.
И на том лугу вешняя вода на высоком месте два аршина, а на ниских местах десять аршин (7,1 метра). И на том лугу илу, каменьев, хламу всякого немалое число". Вода стояла с 9 по 16 мая.
"... У Стефана Охлопкова два борова утонули. От избы крылец оторвало и унесло.
У Семена Старцева гумно и конный двор унесло, Пенки пятьдесят снопов унесло, Посеянного озимного хлеба двадцать четыре пуда унесло. Пахотной земли лдом выдрало десятину. В пущинской деревне на отъезжей пашне зимовье с анбаром да сани унесло..."
  По всей видимости, на крутом повороте Лены возле Сполошинского погоста был еще один затор. А когда его все-таки прорвало, масса двинувшегося льда стала буквально срезать берега Лены в распологавшихся ниже деревнях, от Пущинской до Натальинской:
"У Якова Багарадникова (в деревне Пущинской) в верхнем поле от Лены реки сметало берегу поперек на семь сажен, в длину на восемьдесят сажен. Посеянного озимого хлеба двенатцать пудов унесло. На лугу стояло зимовье, унесло ж....
У Осипа Тараканова (в Усть-Чайской деревне) посеянного озимого хлеба дватцать восемь пудов унесло. От Чаи реки сметало берегу десятин на пять. Сенных покосов на восемьдесят копен илом засадило. От Лены реки сметало сенных покосов на тритцатькопен...
У Давыда Березовских, у Василья Березовских (в Давыдовской деревне) посеянного озимого хлеба дватцать два пула унесло. Сенных покосов лдом выдрало на двести копен. Шеснатцать овец утонуло...
У Тимофея, Филата, Ивана Округиных (в деревне Коршуновской) посеянных озимого хлеба дватцать два пуда унесло. От Лены реки сметало пахотной земли в длину мерой на полверсты, поперек на тритцать сажен..."

  В 1762 году наводнение случилось в Усть-Кутской и Криволуцкой волостях. Онем по документам Илимской воеводской канцелярии мельком упомянул В.Н. Шерстобоев. Лена тогда выходила из берегов и затопила многие поля: "А которые земли хламом и прочим дрязгом и песком занесло - и на тех землях хлеб сееть было невозможно".

  В 1767 году большая вода снова приходила на Лену дважды. Весенние посевы хлеба были снесены майским паводком, о котором сообщали из Чечуйского осторога: "Майя з 10-го по 27 число называемой в Лене реке паводковой воды во всем Чечуйском ведомстве.... посевыунесло". Крестьянам пришлось до начала июня пересеватьполя, не оставив себе хлеба на еду. А в июне, после "великого дождя", произошел второй разлив реки: "... сего 767 году в ыюне месеце, как в Чечуйском остроге и в ведомстве насеянные ржаные и яровые хлебы от великого наводнения вынесло, и коих хотя малое число и осталось, да и тот от власти Божеской вызяб без остатку, который не точию в казну, но и себе на пропитание в пищу едва прочен. Да и ныне довольно из нас претерпевает глад".
  Это строки из крестьянской челобитной, написанной в ноябре того же года, в которой они обращались в Илимскую воеводскую канцелярию с просьбой отпустить их "в хлеборобные места для вырабливания как в казну, так и себе на пропитание провианта, тако же и на посев в будущей год семянного хлеба".
Аналогичная ситуация была в Криволуцкой волости, в которой поля топило по вскрытии Лены и после сева:"После того (сева) не в долгое время, уж тако богу изволевшу, вдруг учинилась поводь и начала вода збывати (прибывать?) и гораздо более прежней".
  Печальные вести поступили также из Киренского острога, Усть-Кутской, Орлингской, Илгинской, Верхне-Илимской и Нижне-Илимской волостей. Погибла почти половина всех посевов - 1430 десятин, в амбарах потопило тысячи пудов хлеба, водой снесло 177 крестьянских построек - домов, амбаров, бань, овинов, ельниц, погибло более 250 головскота.
Уже через два года, в 1769 году, крестьяне Чечуйской волости снова пострадали отнаводнения: у них были затоплены озимые посевы, снесена "паровая земля", разметало "прясла огородов" вокруг полей, унесло несколько десятков голов скота.
А в 1771 году во время весеннего хода льда в тех же местах произошлоновое наводнение, о котором Чечуйская приказная изба извещала илимскую воеводскую канцелярию: "28 де апреля по проходе в Лене реке льда от великого наводнения в всем Чечуйском ведомстве насеянные озимые хлеба в лугах от быфстрины воды вдрало так, что и прочности ждать не уповательно".
  В другом "рапорте", от 6 мая, сообщалось, что наводнение угрожало Чечуйскому острогу: "...состоящей в здешнем остоге казенной кругом бывшей церкви тын от великого наводнения в Лене реке и от быстрины течения подмыло, того же острога и Гребенской деревни крестьяне и разночинцы то острог по течению Лены реки з берегу всее стену за опасностью вышибли с тем, что до оного тына не более земли оставалось однорушной сажени, а кольми паче состоящая в том остроге на углу казенная башня оттого ж как быстрины, а особливо от промоин весьма приводит не в состояние и во всем остается вне прочности, дабы впредь отчего, Боже сохрани, за великим наводнением может от тягости башня и тын повредиться".
В 1780 году в Киренске находились геодезисты Василий Кожевников и Василий Худяков, прибывшие "по силе объявленного оной (Усть-Киренской воеводской) канцелярии присланного от господина иркутского губернатора Франца Николаевича Клички предложения, в коем предписывать изволил о примечании в здешнем городе Усть-Киренску разлития прибылой и ординарной вод..."
  Геодезисты произвели замеры ширины и глубины Лены и Киренги в разных местах с "примечанием" "при разлитии рек какое возвышение и на сколко рсстояния воды будет тогда". В начале мая они наблюдали вскрытие Лены и Киренги, о сем доложили Усть-Киренской воеводской канцелярии своим "рапортом":
"Сего 780 года реки Лена и Киренга вскрылись 2 числа маия и от наводнения обоих рек ниския места, как то от города вверх на семь верст, весь луг затопляло, а от ординарной воды от глубины двух сажен возвышение имелось пять, а всего от глубины двух сажен возвышение имелось пять, а всего семь сажен, того ради усть-киренской воеводской канцелярии сим в покорности нашей и репортуем, геодезии сержант Василей Кожевников, геодезии сержант Василей Худяков.
Маия 13-го дня 1780 года".

  Весной 1778 года при проходе льда по Лене и Киренге пострадали 22 деревни Криволуцкой волости, в которых "насадило льдом и снесло" 96 десятин пашни и 185 десятин сенных покосов, "спехнуло" немало строений, унесло 47 верст "кругом поль огородов", потопило десятки голов скота.

  В 1786 году после очередного произошедшего наводнения 25 мая Чечуйская мирская изба послала в Киренский нижний земский суд рапорт с описанием, "какое учинило в селениях по проходе лда Лены реки и чему повреждение". Приведем это описание полностью:
"В Чечуйском остроге пахотной земли снесло две десятины с половиною, стеновых огородов вынесло на три версты, а в протчем благополучно.
В деревне Гребенской озимаго насеянного хлеба снесло з двух десятин и землю снесло вовсю, огороду унесло на три версты, пять лошадей утопило.
В деревне Кондрашенской озимей унесло с одной десятины, пашни унесло две десятины, огородов вынесло на две версты.
В деревне Вешниковской скоцкого выпуску и пашни снесло от берегу на три версты, в ширину сметало на две сажени печатные.
В деревне Беренгиловской озимей унесло с одной десятины, пашни унесло две десятины, стеновых огородов унесло на три версты.
В деревне Захаровской озимей унесло с полудесятины, пахотной земли унесло две десятины, сенокосу снесло з берегу в длину на одну версту, в ширину на полторы сажени, огородов вынесло на две версты.
В деревне Сукневской озимей унесло с трех десятин, пашни снесло две десятины, огородов унесло на четыре ста сажен.
В деревне Кобелевской огороду унесло на три ста сажен.
В Сполошенском погосте пашни з берегу сметало в длину на три версты, в ширину на две сажени.
В деревне Пущинской сенокосу унесло одну десятину, огороду вынесло на три версты.
В деревне Ильинской пашни унесло на одну десятину с половиною, сенокосу то ж число.
В деревне Дарьинской озимей унесло на десятину, пашни унесло одну десятину с половиной, сенокосу унесло две десятины, огороду вынесло на две версты.
В деревне Мандринской пашни унесло одну десятину, сенокосу унесло три чети десятины, огороду унесло на две версты.
В деревне Ичерской ничего не вредило благополучно.
В деревне Мудинской огороду вынесло на сто на пятьдесят сажен, покосу водой вытопило, не родилось травы на шесть сот копен.
В деревне Коршуновской унесло водой два гумна, хлеба подмочило, испортило у жителей двести восемдесят пуд, два коня утонули и два борова, пашни унесло две десятины, озимей снесло з двух десятин.
В деревне Натальинской пашни повредило пять десятин, озимей унесло с одной десятины, огороду на версту унесло, баню унесло, в протчем благополучно"


 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить